[Parabol].ru

Лучший портал для прогрессивной молодёжи


загрузка...

07.02.2010 (22:49)

Записки 3

Нашу беседу прервала молоденькая девушка – мед.сестра, зашедшая в палату с штативом для внутривенных вливаний. Девушка оказалась на редкость шустрой, я не успела даже сообразить, что происходит, а анафранил уже тёк по моим сосудам.   Однако, второй день пребывания в данном заведении навсегда запомнился мне другими событиями. К концу второго дня я выяснила, что ряд пациентов, ежегодно госпитализируются в это отделение. Более того, некоторые из них прежде созваниваются и узнают, кто на какой период планирует «залечь» в больницу. Создавалось ужасающее впечатление, что это отделение служит для них убежищем от проблем в реальной жизни. Людей не лечат, их не учат жить в этом мире, им просто дают приют, ночлежку. Всё это выглядит чистейшей воды – паллиативом. Человека удерживают от падения в пропасть и он так и остаётся балансировать на её краю. Как только балансирование становится критически опасным, его чуть-чуть поддерживают, дают немного передохнуть и вновь оставляют одного. Не меньшее любопытство вызывало  и то, что сами пациенты,  считали такой стиль жизни вполне нормальным и приемлемым. Они со спокойствием, а некоторые даже с достоинством восприняли тот факт, что раз в год они ложатся в психушку. В их устах ежегодное пребывание в сумасшедшем доме, звучало так же, как у иных звучат рассказы о ежегодной поездки на море, в жаркие страны. Невольно возникал вопрос: «насколько же человеку должно быть плохо, чтобы в этом поражающем нищетой отделении он находил уют и комфорт? С другой стороны, пришлось сознаться самой себе, ведь я однозначно предпочту находиться здесь, нежели присутствовать на корпоративе и в очередной раз слушать о «миссии и пиаре», о «креативных» идеях коллег по продвижению бизнеса. Что же это? Нынешний сумасшедший дом выполняет функцию монастыря? Места, где ищут утешения, и уединения? Ведь по сути дела, темпы жизни современного общества таковы, что у людей не остаётся времени побыть в одиночестве. Нынешний человек лишён возможности интимного общения с собой. Идущий по улице в одиночестве человек, по факту оказывается находящимся в центре событий. Маленькие приспособления позволяют ему активно общаться с собеседниками, находящимися в разных точках земли. Современное общество пресекло возможность человека познать себя. Ведь для возникновения вопроса какой я? требуется время. Такой вопрос не возникает в одну секунду, он должен быть выношен, выстрадан. Вместо истинного познания человеку подсунули массу развлечений, где он может узнать физические стороны своей личности, физиологические аспекты, но он абсолютно лишён шанса познать свои морально-нравственные качества. У него попросту не остаётся времени на анализ происходящего, а уж тем более нет возможности синтезировать из полученной информации какие-либо выводы о себе.   Погрузившись   в эти размышления, я сама не заметила, как очутилась в курилке. Рядом со мной курили молодой парень и мужчина. Парень представился «Меня зовут Владимир, а тебя?» Знакомится мне совсем не хотелось, но всё-таки этичность взяла вверх и я ответила «Светлана». «Как ты сюда попала?»   спросил парень. В ответ, я лишь лениво пожала плечами. «Не трожь её» -сказал мужчина постарше, «Будет поправляться сама всё расскажет». Он посмотрел пристально мне в глаза и продолжил:   «не бойся, тут все про всех всё знают, невозможно в себе всё носить, захочешь поделиться приходи сюда». Тут особое место». «Что значит особое?» спросила я. «Особое, это значит, тут единственное место, где друг друга слышат. Понимаешь? Не просто слушают, а слышат! Тот кто хочет чем-нибудь поделиться может прийти сюда и начать рассказывать свою историю любому кто здесь сидит. А тот, тот должен его услышать. Тут так принято. Каждому надо, чтобы его услышали. Вот тебя когда последний раз кто-нибудь слышал?» Я смутилась от вопроса, и молча продолжила курить. Мужчина с парнем докурили и молча ушли. Моё оцепенение от   этой беседы прошло нескоро. Весь день я провела в кровати. Благодаря тому, что я закрывалась одеялом с головой, мне удавалось избегать разговоров в палате. Вечером я в очередной раз пошла на перекур. В курилке было темно и тихо. Но только я закурила, как к моему огорчению послышались шаги. Вскоре хлопнула дверь и в курилку вышел молодой парень в мятой футболке и ещё более мятым лицом.   Он деликатно спросил: «Не помешаю?». Я отрицательно замотала головой и он тихонько сел рядом. «Ты это не думай, так хреново только первое время, потом станет легча, всем становится легче Это я тебе как спец говорю. Я тут «свой», всё знаю».   «В смысле свой?» поинтересовалась я. «Ну в смысле я тут каждый год лежу, руки видишь какие». Я присмотрелась к рукам и правда они были все в шрамах. «Я здесь люблю лежать, тут знаешь какие люди лежат, тебе и не снилось!!! Талантища!!! Ты Серёгины стихи слыхала?». «Нет, я не слышала.» Ну ты даёшь!» -возмутился парень. «Ты это приходи сюда к часу ночи, у нас тут тусовка собирается». Я удивлённо посмотрела на него: «Как тусовка? А мед сёстры? Они что Вас не гоняют?». Парень усмехнулся: «Нас не гоняют, -говорю же тебе я здесь свой. «ты это приходи, только потихоньку, я договорюсь, тебя пустят». «Спасибо за приглашение» – ответила я, зная уже про себя, что я точно никуда не пойду.
Пара следующих дней прошла в счастливом забвении. Складывалось ощущение, что я просыпалась только для удовлетворения физиологических потребностей и курения. Даже капельницы мне ставили сквозь сон. В курилке меня больше никто ни о чём не спрашивал, видимо вид у меня совсем не располагал к беседам. Да, если бы со мной заговорили – вряд ли я бы смогла поддержать разговор. К третьему дню я начала оживать. Мозг начал просыпаться и я с удивлением отметила про себя, что все эти дни не видела своего лечащего врача. Хм… интересно, почему она даже не заходила? Неужели я так крепко спала, что проспала её обходы? Я озадачилась. Любопытство взяло вверх и я поинтересовалась у соседок: «А в какое время бывает обход?». Соседки кинулись мне отвечать на перебой. Выяснилось обходов здесь как таковых не бывает, Врач заходит в палату раз в неделю, а также в случаях крайней необходимости. Если у пациента возникает желание пообщаться с врачом, он может прийти к нему в кабинет. В остальных случаях врач контролирует ситуацию с помощью мед.сестёр. «То есть здесь не бывает ежедневных обходов, как в обычных больницах?» спросила я. «Ну что Вы? Какие ежедневные обходы? Да и зачем? – со знанием дела, начала мне объяснять соседка, работающая в этой же больнице. «Здесь же лежат по 40 дней, зачем же каждый день врачу общаться с пациентом?». Моё изумление нарастало –«Почему по 40 дней?». Ответ был изумительным: «Тут так принято, у них на каждого пациента даётся 40 койко-дней». «Принято?-переспросила я. Кем принято?». «Ну вот у Вас в торговле есть определённые законы, такие же законы есть в медицине». «У нас где?» -начала уточнять я, и тут же вспомнила, что в первый день я представилась продавцом в магазине косметики. «Ну да, ну да везде свои законы» – поспешила я сгладить своё первоначальное недоумение. Про себя я отметила, что напрочь не помню – называли ли мне соседки свои имена. Чтобы не обмишуриться второй раз, я прислушалась к их общения между собой и выяснила, что одну зовут Марина, а вторую Люда. Люда была колоритной женщиной, этакая пышнотелая блондинка с шикарными голубыми глазами, она работала в ментовской структуре в отделе по борьбе с распространением наркотиков. Я с большим уважением отреагировала на её профессию и поспешила высказаться, что такая работа хоть кого доведёт до нервного срыва. В ответ Люда лишь печально махнула рукой: «Работа тут ни при чём, на работе у меня всё прекрасно, а вот с мужем полнейший ужас». И тут последовал рассказ про мерзавца мужа, тирана, патологического лгуна и тунеядца. Глядя на эту высокую крепкую женщину, трудно было представить, какой же должен быть мужчина, чтобы такую довести? Пока я мысленно рисовала портрет мужа, в дверь заглянула мед.сестра и строго спросила меня: «Почему Вы до сих пор в палате, через пару минут уже начало сеанса психотерапии. Я ведь вчера Вас предупреждала, что в 11.00 Вам надо быть в кабинете психотерапевта». После этого последовало ворчание, что все пациенты крайне не собраны и ей постоянно приходится каждому индивидуально напоминать. Мне сделалось дурно, я абсолютно не помнила ни о какой психотерапии, более того, я даже не помнила, чтобы эта мед.сестра ко мне вчера подходила. Видимо, крыша совсем в пути – грустно подумала я, и надев тапочки отправилась на психотерапию. У двери с надписью психотерапевт я остановилась. Утреннее состояние безмятежности было нарушено полностью. Я открыла дверь и оторопела. В большом просторном кабинете был создан круг из стульев. Невысокого роста мужчина, увидев меня, радостно закивал: «Проходите, проходите. Ну вот и прекрасно, все собрались, итак нас 12 человек и мы можем приступить к занятию, в следующий раз не опаздывайте».   Я аккуратно села на свободный стул и начала оглядывать членов группы. В группе оказались знакомые лица: Владимир и парень с помятым лицом и помятой футболкой. Нам всем выдали листы бумаги и карандаши и попросили сделать таблички с именами. Помятого парня, как выяснилось, звали Алексей. Нам предложили написать по 5 слов, отвечающих на вопрос «Кто я». Моё внутреннее раздражение было не передать. Вот только мне ещё не хватало откровенничать в присутствии такого количества людей. Формально выполняю задание. Остальные участники, похоже, более искренни. Особенно меня поразил список Владимира: фотограф, поэт, музыкант, турист, читатель. У большинства женщин на первом месте стояли семейные роли – жена, мать, дочь.   Алексей написал лишь одно слово ЧЕЛОВЕК. Я чувствовала себя крайне дискомфортно. Я привыкла сама выбирать людей, с которыми я испытываю потребность откровенничать. А здесь совершенно неизвестные мне люди.   Моя личность устроила серьёзнейший бунт! Всё моё существо было возмущено, что я должна поделиться своим внутренним пространством с людьми, которых я не выбирала. Ощущение было очень схоже с тем, которое я однажды испытала, войдя в свою квартиру и обнаружив, что в ней побывали чужие люди. Все ящики моего стола были выдернуты и валялись на полу. У меня ничего не пропало из квартиры, материальных убытков не было. Но гадкое чувство от мысли, что кто-то чужой прикасался к моим личным вещам, ещё долго преследовало меня.     А здесь ситуация ещё более острая, одно дело пустить в свой дом, а другое дело в свою душу. Я всегда ненавидела коллективизм, я считала его каким-то грубейшим нарушением свободы человека, его индивидуальности. Возникало ощущение, что слияние с коллективом лишает человека собственных мыслей, чувств, эмоций. Ведь в большинстве случаев – коллектив это искусственно созданное сообщество, в нём оказываются самые разнообразные люди, возможно не только не близкие по своим помыслам, но и абсолютно противоположные. Человек, который испытывает желание объединиться с любыми, навязанными ему судьбой людьми – всегда казался мне ущербным. Он лишён своего внутреннего мира и пытается его заполнить чужим. В каждом человеке заложена сакральность, но ряд из людей её отвергает, и убегает от неё скрываясь за ложными развлечениями и занятиями. Дать реальную, настоящую   оценку   своим поступкам способны лишь мы сами. Никто кроме нас, не знает истинных мотивов наших поступков, наших помыслов. А потому собственное презрение к себе всегда более болезненное и беспощадное, нежели презрение общества. Страх остаться наедине с собой, дать оценку собственной личности, вынуждает многих прятаться в толпе. В коллективе человек теряет собственное Я, он снимает с себя ответственность за свои решения и поступки, ведь даже звучание фраз иное: не я считаю, а мы считаем, не я решил, а мы решили и так далее. Мои мысли прервались новым заданием – нам поручили изображать броуновское движение. По своей натуре я очень ласковый человек, я обожаю обниматься, могу беспристанно прижиматься, утыкаться носом. Однако, всё это я проделываю лишь с приятными мне людьми. Человек должен мне быть телесно приятен, тогда я превращаюсь в нежную ласковую кошечку. Но мне совершенно не нравятся прикосновения несимпатичных мне людей. Несколько членов группы были мне попросту физически неприятны. Столкновения с ними в момент броуновского движения доставляли мне негативные эмоции. К моей радости это задание продолжалось недолго и мы вновь уселись на свои места.

//

Поделиться с народом:
загрузка...
загрузка...


Прокомментировать